- Праведность в Сердце - это Чувства, это испытывание их естественныс образом для Праведника. Праведность в душе - это разумное начало, поступки.
После слов Иринии гул в ушах стоял оглушающий. Воздух вдруг стал тяжелым и густым, как смола. Мальен не дышал, его пальцы бессильно то сжимались, то разжались. Юноша попытался заглянуть внутрь себя, в то место, где должна была быть его душа, и ощутил лишь леденящий холод. Серая. Как пепел.. Как грязный снег на обочине.. грешник..
Мысль ударила поддых с силой физического удара. Его разум, всегда ясный и прямолинейный, бросился лихорадочно искать виноватого и наткнулся лишь на собственное отражение. Он никого не мог винить. Только себя.
Защита невинных? Его действия теперь казались ему не помощью, но гордыней. Может быть, в его рвении была не чистота помыслов, а лишь слепое себялюбивое упоение собственной праведностью? Молитвы в храмах? Лицемерие.. Он молился в храме Справедливости, и одновременно с этим превозносил Господу Весайни. Могли ли его молитвы быть ложью? Но он не мог лгать. Он отдал эту способность Госпоже. Значит, эти молитвы были… чем?
Абсолютная честность? Что если она хуже лжи.. Сколько боли он мог причинить людям своей прямой, неумолимой правдой, когда можно было промолчать или подобрать слова? Он утешал людей, но его утешения были пусты, ведь он отдал скорбь.. а с недавних пор и слезы. Он не мог по-настоящему разделить чье-то горе. Он пытался приободрить, но в его сердце не было страсти, чтобы зарядить эти слова настоящей верой. Он был пустым.. ещё и раздавал советы, которых не чувствовал.
И тогда на Мальена обрушилось глубочайшее разочарование в себе. Вся его жизнь, все его поступки, предстали перед ним в искаженном, уродливом свете. Он думал, что строит храм своей души, а ученица ангела показала ему, что каждый кирпич был слеплен из грязи и наивного тщеславия. Он был не праведником. Он был глупым, самонадеянным мальчишкой, который играл в мораль, не понимая ее сути..
Жертвы которые он приподнес Госпоже Весайни.. Каждая, каждая из них теперь обрела новый, страшный смысл. Он отдал детские воспоминания, а вместе с ними, возможно, и невинность, ту самую, что делает душу золотой. Он отдал чувство самосохранения и его героизм превратился в безрассудство, в грех самоуничижения. Он отдал вкус отрекшись от одного из простейших проявлений жизни. Он отдал все, что делало его уязвимым, человечным, живым. И что осталось? Идеальный, бездушный инструмент. Серая, безликая душа.
Он служил богине осквернения, чтобы победить истинное зло. Но можно ли было сохранить свой свет через служение той, чье имя - Осквернение? Его логика, такая железная и непоколебимая, дала трещину. Он видел зло в Судьбе, в Анакселаме, но ослеп для зла в самом себе, прикрывая его благой целью.
Мальен не чувствовал гнева. Он не мог чувствовать страсти, чтобы разгневаться. Он не мог заплакать, чтобы дать выход отчаянию. Он мог только оцепенеть. Потому молча стоял, глядя на носки сопог запачканый грязью и демонической кровью и думал об эссенции которую получил совершенно незаслуженно. Он был недостоин. Недостоин был даже прикоснуться к свету Первозданного Мира, где не было зла.
И это осознание было громче крика и больнее любого физического страдания. Это было молчаливое падение в бездну собственной, внезапно открывшейся, неприглядной сущности. Он был помощником инквизитора, который не заметил ереси в собственной душе. Влюбленным, принесшим в жертву все, что могло бы сделать любовь настоящей. И теперь у него оставалось только одно: серая душа и тихий, беспросветный стыд.
- Вы же посланники от ауреев? - подняла бровь Ириния
Мальен тупо кивнул головой
– Угусь..
