Эмма рассудила так... Безграничный плохой и враг мамы. Мама бы не одобрила, если бы она из страха перед ним стала что-то делать, тем более что-то унизительное, тем более малыш Номи точно не станет, а скорее умрёт. Молча... или не дай бог станет кричать от боли. Или ещё что, что и в кошмаре лучше не представлять. Она ещё могла бы сделать что-то плохое, чтобы выжить... наверное. Это был трудный вопрос. Умереть значило разибить маме сердце, но разбить его можно было бы и поступив как-нибудь совсем не так, как мама учила жить. Она представила Илаю: будет трудно - борись, будет больно - дерись, скажут: стой, а ты - иди. Скажут: невозможно, а ты попробуй. Не получится, зато ты старалась. При этом мама каждый раз добавляла, как чуть не умерла, а потом... Слишко много воспоминаний, она запуталась, прогнала все мысли и села на землю.
"Дорогой Господарь Чудес, простите я не знаю, кто Вы, но мама говорит, что в Вас есть сочувствие к таким, как я, кто просит помощи, потому что не хочет совершать зло, но плохие люди сильнее его и заставляют, и он, то есть я и мы, а нам трудно самим противиться воле Предка, но я не хочу ей следовать, потому что это противно и неправильно, и я не боюсь, и поэтому прошу Вас, пожалуйста, укажите нам путь или дайте любой знак, если не можете прямо помочь или Вам нужна какая-то цена, я верю, что Вы не попросите чего-то такого, что мы не сможем сделать, и пусть у Вас тоже всё будет хорошо, спасибо".
Она вздохнула. И вдруг почувствовала себя выспавшейся, словно за несколько бессонных ночей, когда у Каллида были особенно плохие кошмары.
- О...о... - её взгляд, останавливаясь то Каллиде, то на Фабиане, то на других посветлел и повеселел. - У меня на душе полегчало. А то мрак такой последнее время, а вот, - она поднялась и вдруг весело рассмеялась, - Тиля, попробуй, тут и не нужно никого знать, нужно просто быть искренним. Ты первая сказала, что всё это плохая идея. Помолись тоже, у тебя обязательно получится.
