От ответа Эмме Фаби что-то отвлекло. К моменту, когда Лало навел свой кирпич на девочек, мальчик был густо-красного цвета, по крайней мере в лице. Даже Тилия, кажется, замолчала. Мальчик понял: действовать надо немедленно.
Он крабиком, бочком подошел к феечке, но руки оставил сложенными и засунутыми в рукава кимоно (черные робы людей в черном он надевать пока отказывался). Мельком он дажн подумал, как хорошо, что ни у кого нет таланта, как у него, и никто не видит, как он нервно теребит и сжимает то одну кисть, то другую пальцами то другой, то одной кисти. И что-то тихо сказал Тилии.