Он родился зимой, в одной из удаленных деревушек Линдара, что находилась глубоко в чаще лесов, севернее Лостемира. У нее не было ни названия, ни отметки на карте, но там жили неллаи. У людей вообще наблюдается удивительная способность жить в самых удивительных местах.
Снаружи деревушку почти было незаметно. Темные ели, старые сосны и густой орешник создавали вокруг плотную естественную стену, скрывая крыши домишек и дымки очагов. Лишь узкая тропа, едва заметная под мхом и опавшей хвоей, выводила к небольшой поляне, откуда и можно было попасть в саму деревню.
Домов было немного, около трех десятков. Большая часть низкие и деревянные, потемневшие от дождей и времени, покосившиеся и слово вросшие в землю. Крыши были покрыты дерном, мхом и старой соломой. Из-под стрех некоторых домиков свисали пучки сушеных трав, грибы и обереги из веток. Заборы были простые, кривоватые, из жердей, а между ними бродили куры, козы и пара лохматых псов.
В центре деревни находился общий колодец с пузатым деревянным ведром, скрепленным блестящими металлическими скобами. Недалеко от колодца было костровище, выложенное по кругу закопченными камнями, и длинная лавка под раскидистой липой. Чуть поодаль стоял двухэтажный дом старосты (самый большой дом в деревне), амбар и низкая кузня, из которой по вечерам доносился глухой стук молота.
За домами начинался спуск к озеру. Оно лежало совсем рядом, в лесной чаше, и прикрывало другую сторону деревни. Берега давно заросли густым камышом и ивами. Несмотря на все усилия по изничтожению камыша взрослыми, он упорно продолжал расти. У воды к колышкам были привязаны две старые лодки, рядом сушились сети и стояли плетеные корзины для рыбы.
Жители деревни жили весьма просто: ловили рыбу, собирали ягоды и травы, держали скот, чинили сети, заготавливали дрова… Они знали лес лучше, чем дороги за его пределами. Возможно, это и спасло деревню от разорения кеанолами. Но, конечно, не все можно было добыть, полагаясь на природу. Металл для кузнеца, мука, соль… Все это было невозможно получить без торговли. Раз в какое-то время снаряжалась повозка, запрягалась смирная гнедая лошадка, которая тащила на себе в сторону ближайшего города дары местной природы, а также женское рукоделие, где все это продавалось или обменивалось на нужные товары.
Веяр, так назвала его мать, больше всего любил зиму, несмотря на частую суровость той. Все же день рождения зимой, кто его не любит? Спустя два года родилась его сестра. Он никогда не видел своего отца и понятия не имел, кто он. Но детское любопытство всегда очень сильно. И как-то мальчик спросил у матери про него. Кто он? Где он? Почему у других детей в деревне есть папы, а у них только мама? Она лишь вздохнула и сказала, что их отец был странствующим торговцем. Возможно, сестренка поверила, но Веяр разумеется нет. Ну, кто поверит в какие-то дурацкие истории о странствующем торговце, оказавшемся в этой богами забытой норе? Но, мальчик в тайне надеялся, что однажды этот загадочный торговец пройдет сквозь деревянные ворота, ведущие в деревню с мешком полным гостинцев и сладостей, и останется тут с ними. Однако, время шло, мальчик становился взрослее, а никакой торговец не появлялся. И надежда со временем сменилась на жгучее разочарование. Теперь он хотел не гостинцев, а высказать все в лицо этому торговцу. Про брошенную маму, вынужденную работать на грядках за двоих, за сестренку, все еще ждущую его… Но, этому так и не суждено было случиться.
Подросший мальчик изо всех сил старался помогать матери по хозяйству, и души не чаял в маленькой сестренке. Хотя, конечно, как и любой ребенок, он играл с деревенскими детишками. Догонялки, прятки, "героические" сражения с крапивой на палках, которая была самым настоящим мечом в детском воображении. Это были самые счастливые времена, хотя из таких "битв" Веяр чаще всего приходил "покусанным" крапивой, но чрезмерно довольным и с улыбкой до ушей.
Все пошло наперекосяк несколько лет назад. Стояла очередная холодная зима. Крыши домов украсились шапками из снега. Но, несмотря на погоду, через два дня Веяр с мамой должен был направиться на ярмарку в уцелевший Лостемир. А сейчас, между домишками с утра до вечера носились мальчишки. Играли они в догонялки.
- Не считается! - орал парнишка в съехавшей на бок шапке, отплевываясь снегом после падения, - я поскользнулся! Да отцепись ты от меня, Зар! Переигрывать будем, - насупился он.
- А я виноват, что у тебя ноги, как у новорожденного жеребенка, а Ярг? - смеялся тот, кого назвали Заром, догнавший его.
- И мозгов столько же! - рассмеялся раскрасневшийся Веяр.
После этого Ярг запустил в Веяра снежком, попал не в него, а в высунувшую морду из сарая козу. Коза возмущенно мекнула, и решительно скрылась обратно в него, чтобы точно больше не иметь дел с деревенскими дураками.
Мальчишки покатились со смеху.
Самым быстрым среди них был Веяр. Его почти невозможно было поймать. Он то проскакивал между санями, то перемахивал через низкий плетень, то вдруг разворачивался у самого носа водящего и уносился обратно.
- Веяр! А ну стой! - задыхаясь, крикнул Ярг. - Мы же договорились без колдовства!
- Я не колдую! - Веяр обернулся на бегу, показав язык, - просто вы бегаете, как сонные мухи!
- Сам муха! - раздались в ответ два голоса. Мальчишки переглянулись между собой, и кивнули. У них созрел план как наконец догнать Веяра. Если погнаться на ним вдвоем, то его наверняка можно загнать в угол.
- Сейчас я тебе покажу! - ухмыляясь пригрозил Зар.
- Если мы тебя догоним, твоя булка с изюмом - наша, - повысил ставки Ярг.
С визгом и хохотом оба мальчишки бросились за ним. Веяру не хотелось, чтобы его догнали. Во-первых, тогда пострадает его репутация самого быстрого в деревне. Во-вторых, булочку он уже обещал сестренке, и никак не мог позволить себе проиграть ее. За первые пять минут его чуть дважды не поймали, и лишь чудом он смог увернуться, от бегущих за ним друзей, заставив тех врезаться друг в друга и завалиться на снег. Но те, быстро поднявшись, продолжали упорно преследовать его.
Веяр выбежал за край деревни, туда, где тропа спускалась к озеру. Зимой озеро казалось ровным, белым полем. Снег лежал на нем гладким слоем, и только у берега торчали сухие камыши да чернели вмерзшие в лед лодочные колья. Сами лодки, лежали на берегу перевернутыми днищем вверх. Взрослые строго-настрого запрещали детям бегать по льду. Но запреты взрослых легко забываются, когда за спиной неслись, топая и улюлюкая двое мальчишек, а впереди открывалось столько свободного места. Конечно же, Веяр легко вбежал на озеро. Из-за снега даже скользко не было.
- Не на озеро! - крикнул Зар, затормозив у берега.
- Боишься? - бросил Веяр через плечо с ухмылкой победителя и сделал еще несколько шагов.
- Веяр, дурень, стой! - успел засмеяться Ярг.
А потом лед под мальчиком хрустнул. Противный звук, моментально стирающий улыбку с лица. Веяр замер, и покрутил головой, в надежде, что это хрустнула ветка вдалеке, задетая каким-нибудь незадачливым оленем. Но, под его сапогом побежала темная трещина.
- Не двигайся, - прокричал Ярг уже не смеясь. - Веяр, слышишь? Не двигайся.
Веяр медленно повернул голову.
- Я и не дви…
Лед провалился. Снег взметнулся вверх, черная ледяная вода раскрылась под ним. Он ушел вниз сразу, как будто кто-то дернул его за ноги.
- Веяр!
Мальчишки закричали разом. Он вынырнул почти сразу, судорожно хватая воздух. Шапки на нем уже не было, и тот некстати подумал, что мама теперь его убьет за шапку. Волосы прилипли ко лбу, лицо побелело от холода и животного страха. Он пытался ухватиться за край льда, но тот крошился под пальцами.
- Руку! Дай руку!
- Не подходи! - заорал Ярг на Зара, который бросился вперед. - Сам провалишься!
Но Зар рухнул на живот и пополз, раскинув руки, пытаясь достать до Веяра. Ярг же, стиснув зубы побежал в сторону деревни. Он что-то кричал, но Веяр не мог расслышать что.
- Держись! - кричал Зар. - Держись, слышишь?!
Веяр пытался ответить, но зубы у него стучали так сильно, что слов не получалось. Он только тяжело хватал ртом воздух и бил ногами в черной воде. Руки его соскальзывали. Он пытался ухватиться за пальцы друга, но задубевшие и мокрые собственные пальцы соскакивали. Силы тоже кончались.
Когда казалось, что все уже кончено, из деревни прибежал кузнец. Без шапки, в одной распахнутой пуховой жилетке, он нес длинную жердь. Было видно, что его выдернули из дома. Ярг семенил позади.
- Назад! Все назад! - рявкнул кузнец. Он лег на лед всем телом и толкнул жердь к проруби. - Хватайся, парень! Хватайся крепко!
Веяр не сразу понял. Пальцы у него уже плохо слушались. Жердь ткнулась ему в плечо, потом в ладонь. Он схватил ее, сорвался, схватил снова.
- Держи! - крикнул кузнец, - не смей отпускать! - И потянул. Лед трещал, вода протестовала, не желая отпускать мальчика. Веяр почти исчезал под ней, потом снова показывался, кашляя и захлебываясь. Наконец его выволокли на снежный берег. Веяр был весь мокрый, тяжелый от воды, и трясся крупной дрожью. Он с трудом открыл глаза, но взгляд был мутный. Губы посинели. Кузнец стянул с себя жилетку, заворачивая его в нее, но тепла это не принесло.
Потом подоспели и другие взрослые. Кто-то ругался сквозь зубы на всех мальчишек сразу, кто-то пытался растереть руки Веяру... В доме его уложили у печи. С него сняли мокрую одежду, растерли тело грубой холстиной, укутали в овчины и одеяла. Старуха-знахарка поила его горьким отваром, шептала что-то над миской и прикладывала к груди горячие тряпицы.
К вечеру у Веяра началась лихорадка. Он метался на постели, то звал ребят играть дальше, то просил не трогать лед, то вдруг затихал так надолго, что знахарка была вынуждена проверять его дыхание. Щеки его горели, губы шептали невнятные слова, а руки все тянулись куда-то, будто он снова пытался ухватиться за край, который ломался под пальцами. За окном деревня притихла. Зар и Ярг больше не смеялись на улице. Они сидели по домам, виноватые и перепуганные.
Через два дня, конечно же, ни на какую ярмарку Веяр не отправился. Он все еще метался в холодном поту под присмотром знахарки, а на поездку отправились мать, и заменившая Веяра сестренка, гордо уверявшая, что она справится не хуже братика.
Через неделю, очнувшись от бреда, Веяр узнал, что повозка не доехала до деревни. На обратном пути кеанолы напали на нее, убив всех, кто там был. Посланный на разведку мужчина из деревни шепотом описывал страшную картину обезображенных тел и багровых пятен крови на белом снегу.
С тех пор Веяр ненавидел зиму. За то, что она забрала маму и сестренку. За то, что не он поехал, и тогда сестренка бы осталась в деревне и с ней ничего не произошло бы. На чертовых кеанолов. Он злился и на Зара с Яргом за их глупые догонялки. Но больше всего на себя, за то, что ступил на этот дурацкий лед.
Опеку над мальчишкой взял староста деревни, лысый сгорбленный старичок, с седой бородой похожей на мох. С тех пор, Веяр жил в его доме, обосновавшись на чердаке под самой крышей. Он так и не смог более переступить порог дома, где жил раньше, и тот стоял заброшенный и обветшалый. С друзьями он тоже больше не гулял и не играл. Большую часть времени он проводил на чердаке, с книгами, сидя у маленького круглого окошка, или тренировался с простеньким стальным мечом, изготовленным кузнецом. Недружелюбный, саркастичный, злой и безмерно грустный… Староста деревни, присматривавший за Веяром, лишь глубоко вздыхал. Он мог только надеяться, что время залечит раны.
Когда Веяру исполнилось пятнадцать весен, староста вызвал его на долгий разговор. Он сказал, что мир большой и опасный, но одновременно прекрасный и интересный. И что сидеть в деревне, это лишь прозябать бесцельно. И что парню стоит его посмотреть и найти себя. Старичок считал, что это поможет Веяру если не позабыть прошлое, то хотя бы его притупить и двигаться дальше.
Но, он не давил на него, лишь сказал, что если тот решится на такое, то ему помогут снарядиться в дорогу, и что его всегда будут ждать обратно, если тому захочется вернуться. Спустя три месяца, поздней весной, Веяр покинул деревню, направляясь в Лостемир.
***
Путешествие до города оказалось далеко не легкой прогулкой. С собой у парня был простенький, но надежный клинок, чтобы в случае чего отбиться от диких зверей или заблудшего в чащу бандита. Идти же до Лостемира, местоположение которого он представлял весьма и весьма условно, было решено через лес, чтобы избежать возможной встречи с кеанолами.
Через какое-то время, идя по тропинке, он набрел на грубый каменный лагерь. Вернее на его остатки. Поляна, на которой он раскинулся, была выжжена, и единственное, что он смог найти тут был добротный большой шлем, который он и забрал с собой, подумав что тот вполне сгодится в качестве ведра. Можно и воды зачерпнуть, и ягод насобирать, если встретятся по пути.
Тут же, неподалеку, он обнаружил кости и некую братскую могилу с трупами далеко не первой свежести. Место вызывало лишь уныние, и Веяр поспешил покинуть его. В конце концов он вышел к развилке, и выбрав один из путей, забрел в странную часть леса. Деревья в ней желтели и чахли, как будто умирали. Стало не по себе, и он решил вернуться. Однако, его уже заметили. Двое... два... две твари (как позже он узнает, их называли кадаврами и зомби).
С одним он расправился легко, слишком старым и дряхлым был тот, а второй вот крепко цапнул за бок, оставляя на нем кривую рваную рану. Перед глазами поплыло, но перехватив клинок обратным хватом, он все же смог одолеть и второго, после чего бросился обратно к развилке. Прежде чем пойти по второй дороге, он криво перетянул бок кусочком тряпицы. Вплоть до темноты больше никого Веяр не встретил, и но памятуя о диких животных, и непонятных ему тварях, но залез на крепкую ветку дерева, решив дождаться рассвета там, а может и поспать. Однако, через какое-то время он услышал странные звуки “Хр, хр”, мрачную фигуру, идущую по лесу в сопровождении нескольких кадавров и зомби.
И вам хр хр неуважаемая страшная фигня, подумал Веяр.
Никогда бы не поверил, что монстры из страшилок для детей реально существуют. Он затаил дыхание, поджал ноги и сжал клинок сильнее в потных ладонях. Вдруг они его не заметят? Но, фигура что-то сделала, и все они обернулись и посмотрели на парня.
Понятия не имею, умеют ли они карабкаться по деревьям. Но ведь не я единственный такой умный, кто до такого додумался, - тоскливо подумал Веяр.
- Хр, хр, - в этот раз уже вслух передразнил фигуру, и быстро слез с дерева, чтобы бежать, увернувшись от двух странных заклинаний хрхрнутой фигуры. Вперед, через кусты, неважно куда, абсолютно. Подальше. Дороги он не разбирал. Он смог оторваться, но бок опять разболелся. Пришлось остановиться и перевести дух. А затем и выход из леса показался, к которому он и направился. На одном из деревьев с самого края была красная засечка. Больше из любопытства, Веяр потыкал ее кинжалом.
И его опять обнаружили. То самое существо со своей свитой (и под аккомпанемент гневливых хр-хр приближалось).
- Никогда не ты тыкай подозрительные засечки, - простонал Веяр, - да пооонял я. Вот же нечисть неугомонная. Еще хр-хр делает! - и снова бросился бежать, только в этот раз уже по дороге, от одного заклинания он опять смог увернуться, а второй чудом спалило только рукав рубахи.
В итоге, он вышел к какому-то костру. Светловолосый неллай с мечом наперевес сщурился, разглядывая потрепанного парня... - Не похож на вольную нежить.
- А на невольную похож? - сбивчиво проговорил Веяр, пытаясь восстановить дыхание.
- Откуда ты?
- Оттуда, - неопределенно показал рукой на лес. - Из де-де-деревни. Я такой... никого не трогаю... а оно... хр-хр на меня...
В этом импровизированном лагере было еще несколько личностей. Ассасин, маг… Рану на боку ассасин прижег раскаленным кинжалом. Было очень больно, а потом наложили какую-то другую повязку. Свое оружие Веяр сдал сам, было видно, что ему тут не доверяют.
На рассвете показались еще пару персон. Из имен он смог выцепить, что среди них были некие Пифия и Гертруда.
Одна из женщин спросила его верит ли он в бога. И, кажется осталась слишком недовольна его ответом, другая же начала пафосно рассказывать в кого она верит. То, как Пифия описывала некую Госпожу вызывало с одной сторону некое подобие восхищения, так описывать можно того, кого... Веяр не смог подобрать другого слово, кроме как "любишь". С другой стороны, мальчику казалось, что в речах Пифии есть нотка... безумия? Одержимости что ли. Это слегка пугало. Помня о том, как ревностно эта группа относилась к некой Госпоже, он, сдержав пару колких комментариев, которые он бы наверняка сказал бы в другой, прикусив себе язык.
Узнав, что он идет в Лостемир, ему предложили пойти с ними. Веяр конечно согласился, потому что все же, где находится город, он представлял слабо.
А через какое-то время они наткнулись молодую женщину, бредущую по дороге. В серебряном доспехе с длинными голубыми волосами. За спиной у нее виднелся красный меч.
- Леди-Чашница... - Пифия тут же бухнулась на колени, как и другие персоны.,
Леди... кто? Чашница? Эээ... она делает чашки? Из глины? Гончар...? Или стек-ло-дув? Не понял Веяр, но на всякий случай, хоть и позднее остальных, опустился на колени. По крайней мере Пифия будет меньше потом ругаться.
Услышав, как его назвали оборванцем, парень нахмурился. Хотя после побегов по лесам, его одежда оставляла желать лучшего.
- Хорошо. Пускай. Я займусь и им. Позже. Возвращаемся..., - резюмировала некая Чашница.
Чуть позднее, в Лостемире, вымытый и вычищенный после побегов по лесам Веяр надеялся, что про него просто все забудут. Потому что, по его мнению, тон этой женщины-гончара ничего хорошего не сулил. Клинок, кстати, ему так и не вернули. Зато остался шлем, по блестящему металлу которого он сейчас отбивал пальцами незатейливую мелодию.
